Уцелеть в гетто. Дойти до Берлина

Общество

11 апреля отмечается Международный день освобождения узников фашистских концлагерей. Биографии людей, которые прошли через ужасы и лишения фашистских застенков (к ним можно отнести и гетто — жилые зоны, куда насильственно перемещали еврейское население), это настоящие уроки мужества. Сохранить память о них — наш долг. Только так, отдавая дань уважения погибшим и выжившим в аду, можно надеяться, что подобное больше не повторится в человеческой истории.

Предыстория
Как известно, во времена Российской империи значительная часть современной Беларуси входила в так называемую черту оседлости, за пределами которой евреям запрещалось постоянное жительство. Черта оседлости охватывала специально оговоренные населенные пункты городского типа — местечки. В революционном 1917 году ситуация изменилась: население местечек законодательно получило возможность устраивать судьбу на свой лад, после чего начался отток молодежи, уезжавшей в большие города на работу и учебу. Поселения пребывали в своеобразном кризисе, но жизнь продолжалась. В частности, на территории Дрибинского района перед войной было три больших населенных пункта, некогда местечки — Дрибин, Черневка и Рясно.
После прихода немцев и установления оккупационного режима все еврейское население в райцентре и деревнях было уничтожено. Так, евреев в Рясно, около 600 человек, расстреляли весной 1942 года. В марте в деревню прибыл карательный отряд. Мужчин, женщин, детей и стариков погнали в овраг восточнее населенного пункта. Здесь и была совершена расправа.
Среди попавших в гетто были не только местные, но и жители окрестных деревенек, а также некоторое количество приезжих. Среди них — Ольга (Элька) Овсищер (в девичестве Сагал). Ей чудом посчастливилось избежать гибели. Воспоминания женщины несколько лет назад были опубликованы на сайте газеты «Еврейский мир», одной из еженедельных русскоязычных газет США.

Все изменила война
Ольга родилась в Рясно, в семье кузнеца, в 1925 году. Ее отца звали Иосиф, мать — Рися. В 1936-м семейство перебралось в Мстиславль, где жили родственники, и в старших классах Элька доучивалась в городской школе — сперва в еврейской, потом в белорусской. В 1941 году девочка с похвальной грамотой перешла в 10-й класс. Мечтала через год поехать в Москву поступать в институт, учиться на инженера – по примеру жившей в столице тети, маминой сестры.
Планы, планы… Все изменила война.
В первые же дни мобилизовали отца. Фронт приближался, но уезжать из города на первых порах не разрешали власти — во избежание паники. И эвакуироваться семья не успела. Мама Эльки обменяла корову на лошадь, положила в повозку кое-какие вещи, продукты, и они двинулись из города. Мать с тремя детьми: Элька – старшая, 14-летний Абрам и двухлетний Лёва — одолели километров 15, когда появились немцы. Пришлось повернуть обратно.
В первые же дни оккупации немцы стали расстреливать членов коммунистической партии и комсомольцев. Элька состояла в комсомоле, и на семейном совете было решено: девочку увезет в Рясно дядя. Хоть и недалеко от Мстиславля, всего 30 километров, но… Все надеялись, что там биографию Эльки знают только родственники.
Но в Рясно Элька оказалась в гетто.
Всех евреев поселили на двух маленьких улицах. В каждом домике – несколько семей. Молодых под конвоем утром водили на работы. Осенью – на полях, зимой пилили и кололи дрова, мыли полы, убирали туалеты в комендатуре, стирали. Первое время у обитателей гетто оставались припасы – картошка, мука, но скоро начался голод. И стали приходить страшные вести. В октябре в один из дней узнали про массовый расстрел евреев в Мстиславле. Тогда погибли мама и братишки Эльки, ее дяди Хаим и Пейше и трое их маленьких детей…
В Рясно же пока было тихо. Люди, уже осознав происходящее, не переставали на что-то надеяться.

Черный день
Гетто в Рясно уничтожили 1 марта 1942 года. Под утро в дома ворвались немцы с полицаями, стали всех выгонять на улицу. Успевшая одеться Элька бросилась к забору. Ее опередил мальчишка-подросток. Он заметил узкую щель и пролез в нее. Элька за ним. Побежали. Раздались выстрелы. Беглецы приникли к земле. Когда стрельба стихла, они отползли в кусты и выбрались на дорогу в лес. Потом Элька несколько дней брела по проселочным дорогам на восток от деревни к деревне.
Прежде девочке не раз говорили, что она вполне может сойти за русскую. Элька сочинила «легенду»: назвалась Соколовой Ольгой Ивановной, придумала биографию… Ей повезло. В деревне Вельно (Монастырщинский район Смоленской области) женщина, пустившая переночевать, посоветовала пойти к старосте. «У того много детей маленьких, может, возьмет тебя в няньки, а как потеплеет, пойдешь тетю искать…»
Староста выслушал ее «историю», задал все тот же вопрос: не жидовка ли? Для работы по найму требовалось разрешение. За разрешением поехали в волость, где находился полицейский участок. Там начальник полиции устроил подростку допрос. Она должна была написать фамилии, имена и отчества отца, матери, дедушек, бабушек. Затем состоялась «беседа»:
— Скажи — «кукуруза»… Скажи — «бык»… Посмотри мне в глаза…
Полицейский грозил карой за ложь, но в конце концов пришел к заключению, что девчонка не жидовка, и разрешил служить нянькой. Детей у старосты было пятеро, жена ждала шестого. Ольга помогала женщине по хозяйству, научилась жать, прясть. Старалась ничем не отличаться от местных девушек. И еще боялась во сне заговорить на идиш.

Увидеть вражеский Берлин
Когда в 1943 году Смоленщину и приграничные районы Белоруссии освободила Красная Армия, Элька решила вернуться в Мстиславль. В городе ее никто не ждал: дом сожжен, близкие — в могиле (отец, как выяснится позже, погиб в 1942 году). В первые же дни Элька пришла в райком комсомола – встать на учет. Потом ее призвали в армию. Направили в медсанбат стрелковой дивизии в районе Орши. Первый месяц Ольга училась делать уколы, перевязки. После работы в сортировочном отделении медсанбата ее перевели в отделение хирургии медсестрой. Выполнять приходилось не только прямые обязанности – таскала носилки с ранеными, стирала бинты.
Боевой путь 247-й дивизии на карте: Орша, Западная Белоруссия, украинское Полесье, Варшава, Германия. Через несколько дней после капитуляции Германии медсестры санбата побывали в Берлине — расписались на покрытых гарью стенах рейхстага…
В июле сорок пятого рядового Ольгу Сагал, награжденную медалями «За освобождение Варшавы», «За взятие Берлина» и, конечно, «За победу над Германией», демобилизовали. Исторический момент: она прибыла в Москву первым берлинским эшелоном демобилизованных. Этот эпизод кинохроники потом используют в любимом многими фронтовиками фильме «Белорусский вокзал».
Наступил мир, и надо было устраивать свою жизнь: учиться, выбирать и осваивать профессию. Девушка поступила в фармацевтическую школу, которую окончила через три года. Тогда же вышла замуж. Ее муж, артиллерийский капитан, прошел всю войну. Вскоре после демобилизации его, инженера-механика, снова призвали в армию – как военного строителя. Молодая семья кочевала со стройки на стройку. В основном это были, как их тогда именовали, стройки коммунизма: Волго-Дон, Куйбышевская ГЭС… С маленькой дочкой Раей на руках Ольга следовала за мужем. После десяти лет кочевой жизни осели в Москве. Ольга стала работать по специальности.
Налаживалась нормальная жизнь, в которой было все, что необходимо женщине: любящий муж, семья, работа по душе. Выросла дочь, вышла замуж. Но пришли новые времена. И в 1992 году Ольга Овсищер, похоронившая мужа, с которым прожила 30 лет, вновь оказалась на крутом повороте судьбы. Вместе с семьей дочери она репатриировалась в Израиль.

Подготовил Максим ТЕТЕРИН



Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *