Забыть нельзя, вернуться невозможно

Общество Чернобыльская авария: 35 лет истории

26 апреля 1986 года авария на Чернобыльской АЭС перевернула жизнь многих людей. Человек оказался полностью бессильным перед атомом, который не желал оставаться мирным. Каждый день отделяет человечество от этих грустных событий, проходят десятилетия, но черный день этой трагедии остался в воспоминаниях тех, кого эта беда коснулась совсем близко. Трагедия, обрушавшаяся на страну, не обошла стороной Краснопольский район Могилевской области.
Прошло 35 лет после аварии на ЧАЭС, с течением времени, казалось, стирается горечь и острота восприятия этой трагедии, но только не для тех, кто ощутил эти печальные события на себе. Забыть это людям невозможно, как и невозможно вернуться в родные места, которые они были вынуждены покинуть навсегда.

 

Многих людей, пострадавших от Чернобыльской катастрофы, приняла Дрибинская земля. Для этого в районе было построено шесть поселков для переселенцев. В их числе, где развернулось масштабное строительство, — деревня Коровчино. Сюда из Краснопольского района переселилось много семей, работающих в совхозе «Заводокский», управлял тогда хозяйством Владимир Ринг, сегодня занимающийся на Дрибинщине фермерством. Руководитель совхоза-миллионера выбрал деревню Коровчино для переселения целого хозяйства. Из богатого хозяйства отправилась строительная бригада с собственной техникой в Коровчино. И когда были построены первые «финские» домики, жители деревни Заводок, начали переселяться в Коровчино. Одними из первых переселилась молодая семья Олега и Жанны Жоровых.
Своими воспоминаниями о печальных событиях тридцатипятилетней давности поделилась Жанна Ивановна Жорова:
— День 26 апреля 1986 года действительно стал черной датой в жизни и истории белорусского народа. И для меня в том числе. В то время я была уже замужем, ждала первенца и находилась в декретном отпуске, — вспоминает Жанна Ивановна. — Ничего не предвещало беды, односельчане жили мирной спокойной жизнью. Мы с мужем жили в деревне Заводок — это центральная усадьба совхоза. Населенный пункт развивался, расстраивался, крепкое хозяйство строило дома, был построен детский садик, школа, молодежи было много. Нашей семье от совхоза выделили добротный монолитный дом, мы очень были этому рады. Деревня наша была большая, красивая, с ней связано много приятных воспоминаний, там прошло мое беззаботное детство, юность, там мои корни…
О катастрофе узнали только 3 мая, в деревне появились дозиметристы, всюду измеряли уровень радиации, в некоторых местах он был очень высок — превышал норму в четыре раза.
На нашей гравийной дороге появились какие-то масляные рыжие пятна, говорили, что в этих местах был самый большой уровень радиации. Приезжали медики, началось массовое йодирование населения, нам раздавали таблетки.
Все были в замешательстве, никто не знал, что делать, что будет дальше, о каком-то переезде на другое место даже не помышляли — надеялись, что это временное явление.
Нас инструктировали о мерах безопасности. Молоко, мясо с собственного подворья запрещали употреблять, уровень радиации в продуктах был высокий. С ферм молоко никуда не принимали, мясо тоже. Люди пытались мыть моющими средствами скот, но это не помогало. Трудно и непонятно было во всем этом разобраться.

Когда Жанна Ивановна родила дочь, ее, как и других односельчан с маленькими детьми, отправили в санаторий. Надо сказать, всех детей из населенного пункта отправляли в различные санатории. Затем стало известно, что деревня подлежит обязательному отселению из-за большого уровня радиации. Люди стали разъезжаться, кто куда, искали себе новое место жительства, понимая, что здесь оставаться небезопасно. По воспоминаниям моей собеседницы, в то время в населенном пункте безнадежно спасались от радиации — приезжали солдаты, срезали грунт и увозили, асфальтировали и бетонировали все вокруг, надеясь, что таким образом можно избавиться от радиации. Также думали, что дождь смоет эту заразу, но осадки принесли с собой губительный стронций и цезий. Все старания людей были напрасными — уровень радиации не уменьшался, а в некоторых местах просто зашкаливал.
Деревня постепенно пустела, но в душе у людей теплилась надежда, что пройдет время и все станет на свои места. Но нет, решение о выселении деревни было окончательным. Закрыли школу, животноводческие объекты, магазин — деревня потухла.
В то время Жанна Ивановна, как и все ее односельчане, испытывала страх, стресс от неизвестности каждого нового дня, за здоровье детей, людей, на которых обрушился мирный атом. Было тяжело оставлять свои дома, срываться с насиженных мест, ехать в неизвестность. Семья Жоровых в радиационной зоне прожила еще три года, за это время в семье появился сын Павел.

Жизнь на новом месте

В Коровчино семья Жоровых приехала в 1989 году — односельчане переехали всей улицей, она была молодежная, в каждой семье — малолетние дети. В те годы в Коровчино развернулось большое строительство, начали приезжать переселенцы из других районов. Жанна Ивановна отмечает, что на новом месте не сразу получилось привыкнуть к местному укладу жизни, к другой природе, к земле, но постепенно осваивались и привыкали.
В начале девяностых было тяжело не только переселенцам, но и местным жителям. Неразбериха в стране, задерживали зарплаты, и нужно было как-то выживать, растить детей.
Краснопольчане — трудолюбивые люди, семья Жоровых вместе с другими односельчанами взяли большой участок земли, обрабатывали его, держали подсобное хозяйство, помогали друг другу во всем, толокой, справлялись со всеми трудностями. Уже в Коровчино в семье Жоровых Олега и Жанны появился третий ребенок — дочь Сашенька. После декретного отпуска Жанна Ивановна устроилась воспитателем в детский сад, затем довелось работать в местном хозяйстве в животноводстве.
Но вот уже на протяжении семи лет женщина работает в Коровчинском доме ремесел руководителем образцового кружка «Лапоточек» — женщину по всей округе знают как мастера своего дела.
— Жанна Ивановна большая рукодельница, в ее руках спорится любая работа — она и вяжет, и шьет, подвластно мастеровитым рукам лозоплетение и саломоплетение, ткачество. Свое мастерство она с трепетом передает молодому поколению, — так отзываются об этой замечательной женщине коллеги и односельчане.
Жизнь идет своим чередом, на дрибинской земле, в новых поселках выросло не одно поколение переселенцев из Чернобыльской зоны.
Уже большую часть жизни моя собеседница прожила в Коровчино, и дрибинская земля стала для нее родной, здесь выросли ее дети, подрастают внуки. А на своей малой родине она бывает лишь только на радоницу, навещает могилки родственников.
— Деревни нашей больше нет, захоронены дома — все поросло травой и деревьями. О существующем когда-то здесь населенном пункте напоминает лишь асфальтная дорога, ведущая к деревне, — с болью и горечью вспоминает женщина. — Хоть я уже и считаю себя дрибинчанкой, но воспоминания о своей родной деревне бередят душу до сих пор…
Людмила СВИРИДЕНКО



Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *