Редакция районной газеты «СВ» продолжает авторский проект «Что я помню о войне». Мы публикуем воспоминания детей войны о пережитом в те страшные огненные годы.

«Я не забуду»
Я помню все до мелочей:
 глаза и лица палачей,
Разрывы мин, испуг детей,
 и слезы матери моей.
Я не забуду никогда
 огнем объятые года.
Виктор Кудлачев

Библиотекарь Черневской библиотеки-филиала  ГУ «Дрибинская библиотечная сеть» Галина Гурская лично общалась с жителями деревни Черневка, которые в годы немецкой оккупации были детьми и подростками. Они рассказали, как выживали в те тяжелые времена. Как с семи лет трудились наравне со взрослыми. Как женщины валили лес, чтоб не умереть от холода, потому что кроме них это сделать было некому. Чтобы не умереть с голода, находили на полях мерзлую картошку, ели траву и считали, что им повезло… Эти воспоминания земляков Галина Николаевна записала в  своем сборнике воспоминаний о Великой Отечественной войне «Детство, опаленное войной».

— Многих, с кем я общалась, уже нет в живых, но они живут в нашей памяти, наших сердцах. Их воспоминания должны быть сохранены для истории, их нужно передавать из поколения в поколение, так  как это последняя ниточка, связывающая живущих сегодня людей с подлинной историей военных лет, — говорит Галина Николаевна. — Мы должны помнить о войне, чтобы не допускать повторения тех зверств, которые творились, в том числе и в нашей местности. Это не просто события минувших дней, это урок нам и следующим поколениям о преданности, патриотизме, любви к Родине, стойкости, силе характера и умении выживать даже в самые тяжелые времена.

Тамара Федоровна Гаврилина (Акулова) родилась в деревне Вендреж Могилевского района в 1936 году.

«Во время войны мы жили втроем: мама, младший брат и я. Папа воевал на фронте. Я была совсем маленькой, когда началась война. Но помню так хорошо, как будто это было вчера. Постоянный страх, голод, холод на всю жизнь остались в моей памяти. Я вспоминаю те годы, и слезы сами бегут по моей щеке. С болью в сердце я помню все до мелочей.

В годы оккупации нас всегда предупреждали, когда к нашей деревне приближались немцы. Мы сколько было сил бежали в лес, кто не успевал, того расстреливали на месте. Однажды я бежала и наступила на что-то мягкое, оказалось, что на живот человеческого трупа.

Очень страшно было, когда приезжали карательные отряды, тогда нас выгоняли из деревни, много людей расстреливали. В соседней деревне Дубинка немцы согнали всех жителей населенного пункта в два сарая, их было около 300 человек.  Всех сожгли заживо. Мы с мамой ходили на то место, она, как и другие женщины, помогала убирать трупы для захоронения. Нас — детей — близко не подпускали подходить к тому месту, однако мы все видели и понимали. Это была жуткая картина: одна мать обняла своих детей руками, в таком положении их трупы и нашли. Родственники становились кружочком, брались за руки — вот эти обгоревшие человеческие цепи, мы видели. Я до сих пор помню запах человеческого сожженного мяса, который стоял на всю округу.

Люди! скажите, как можно это все забыть? С помощью какого прибора можно это все стереть? Все забывается, а эти воспоминания никак не стираются с моей памяти.

Однажды, когда мы в очередной раз вернулись из леса домой, то пришли на пепелище, наш дом сожгли. Мы выкопали землянку, там и жили. Очень тяжело было, когда мама заболела тифом, я и сейчас помню холод ее рук. Вскоре она умерла, мы с братом остались одни. Ходили по деревне, просили у людей еду, брат постоянно плакал от голода. А что я могла сделать, ведь сама была еще ребенком. О смерти нашей мамы узнала тетя, родня сестра папы. Она приехала из Могилева к нам жить. Отец наш вернулся с фронта, а вот его семь братьев так и не пришли с войны».

Нина Артемовна Лисова (Царева) родилась в 1930 году в деревне Рудицы Шкловского района.

«В семье нас было четверо детей, я — самая старшая. Когда началась война, мне исполнилось 11 лет. Помню, как нам сказали, что в деревню скоро придут немцы, родители стали прятать еду, одежду. А нас спрятали в яму. Немецкие солдаты вычищали из домов все, что видели. Молодежь угоняли в Германию.

Оккупанты выгнали жителей из нашей деревни, мы оказались в деревне Ордать, затем дошли до деревни Радишено, там всех начали расселять по домам. Нашу семью никто не хотел брать в дом, так как она у нас была большая, но все же одна старушка сжалилась над нами и взяла к себе. Однажды я играла в песке, ко мне подъехал немецкий солдат и спросил, где живет староста. Я ему показала, а он приказал мне держать его лошадь, пока он не вернется. За этот поступок отец меня сильно отругал, так как днем раньше этот фашист изнасиловал и убил девушку из этой деревни. Партизаны потом отомстили извергу — повесили.

Рядом с домом, где нас приютили, жила дочь хозяйки, я к ней бегала играть. Однажды к нам подошел молодой немец и показал фотографию, на которой были его мать и сестра, при этом сказал: «Чтоб Гитлеру и Сталину пришел конец, тогда бы я возвратился домой».

Хорошо помню освобождение. Ранним утром нам сообщили, что в деревню приехали танки с нашими солдатами. Мы побежали их встречать. Не передать те чувства радости, которые мы испытывали, — все обнимались, целовались, понимая, что нас освободили.

Наша семья возвратилась в родную деревню, но то, что мы там увидели, привело в ужас. На месте нашего просторного дома остался лишь черный комин от печи, вся деревня была сожжена немецкими оккупантами. Мы поселились в гумне, кушать было нечего. Ходили под Шклов, чтобы на поле собрать мерзлую картошку. Нагрузим свою добычу на саночки и везем домой. Из этой подгнившей картошки пекли лепешки. Еще собирали цветки клевера, его сушили, потом добавляли в тесто и пекли хлеб, ели «липник», правда, нечасто, от него опухало тело. В те времена чувство голода присутствовало всегда.

Пусть будет проклята война! Сколько горе и бед она нам принесла, сколько человеческих жизней она унесла».

 Людмила СВИРИДЕНКО